Третья глава романа с рабочим названием "Обратная сторона"

Первая глава  →  Вторая глава  →  Третья глава →  Четвертая глава  →  Пятая глава

 

 

Глава III

 

Спаси и сохрани

 

Ночь была особенно темной. Взгляд словно упирался в черную стену, преграждающую путь вверх, туда, куда еще до недавнего времени можно было направить свой взор. Почти ничего нельзя было разобрать, лишь силуэты бетонных колонн уходили куда-то высоко-высоко верх, к самому небу, плавно растворяясь в окружающем пространстве.

С наступлением ночи крики не прекратились, а только чуточку стали тише, будто из вежливости к остальным людям, готовящимся отойти ко сну.

Хриплый голос где-то совсем рядом еще раз настойчиво произнес свой вопрос.

― Слишком громко себя ведешь для новичка. Или может тебя сюда перевели с других кругов по "центробежной"?

Повторил он это слово в слово, как в первый раз, что прозвучало странно и нелепо даже для такого места, как это. Теперь сомнений не осталось, что вопрос был адресован мне.
Я не был готов к задушевным беседам, однако глупо было упускать возможность получить хоть какую-нибудь информацию о своем местонахождении.

― Я понятия не имею, о чем вы говорите. И мне совсем неизвестно где я нахожусь.

Полминуты я ждал ответа, но его так и не последовало. Я решил продолжить.

― Прошу прощения, если я вас потревожил. Я не знал, как принято тут себя вести.

Следующие полминуты также прошли в томительном ожидании хоть какого-то ответа. И уже в тот момент, когда я готов был смириться с его отсутствием, снова раздался голос.

― В первые дни люди лежат тут в полном оцепенении, не издавая ни единого звука, не веря в происходящее. Только дня через три возвращаются к своему обычному состоянию, к главной цели своего существования.

― Я вас могу уверить, что я совершенно не представляю, где сейчас нахожусь. Буду очень признателен, если Вы мне это расскажите, простите, как Вас…?

― Меня зовут Григорий Александрович, ― перебил голос, будто ждал этой возможности представиться. ― О том, где мы находимся я тебе много рассказать не смогу, так как сам мало что знаю. Но тебе уже должно быть понятно, что находишься ты в такой дыре, в какой не был еще ни разу в жизни. А также можешь считать, что цель твоего нахождения тут велика, и это и есть апогей твоей жизни.

― Меня зовут Киров. Это моя фамилия. Прошу ко мне обращаться именно так, ― сказал я, переводя дыхание. ― О каком это смысле жизни Вы постоянно говорите? И какое это вообще имеет отношение к месту, где мы сейчас находимся?

Говорить приходилось очень громко, чтобы можно было перекричать доносившиеся со всех сторон крики. Из-за этого в горле пересохло. Однако говорить было намного легче, чем сквозь крики разобрать то, что говорил Григорий. А говорил он на этот раз много.

― Знаешь, Киров, у тебя сейчас есть два основных направления, по которым может развиваться твое отношение к этому месту. Я расскажу о двух, а ты уж сам примерь к себе более подходящий тебе вариант. Первая точка зрения проста и понятна для восприятия, так как она с самого детства и на протяжении всей жизни навязывается любой человеческой культурой, будь то воспитание детей в детском саду, воскресное служение в православной церкви, или курсы повышения квалификации ведущих журналистов. Основана она на страхе человека перед возмездием за содеянное. Сделал плохо - последует расплата. Смею предположить, что ты вел не совсем праведный образ жизни. Верно? «Не совсем» - это я говорю с сарказмом, как понимаешь. Если бы ты мог сейчас оглядеться по сторонам, я бы сказал тебе это сделать - тут все такие. Всем пришло весьма объективное и вполне заслуженное возмездие. Так что, можешь считать себя узником замка Иф. Только это место - совсем не замок, тебе не быть графом, и у тебя совсем нет шансов когда-либо покинуть это место. Понимаешь? Но главное отличие состоит в том, что ты находишься тут за дело.

Григорий Александрович закашлялся и замолк. Я напряженно вслушивался какое-то время в окружающее пространство, но кроме зловещих криков ничего больше не слышал.

― Григорий Александрович, вы говорили о какой-то второй точке зрения. Расскажите, пожалуйста.

― Есть и вторая точка зрения, но она весьма спорна и не имеет под собой почти никаких оснований считать ее истиной. И все же она достаточно распространена в здешних кругах.

Григорий говорил медленно, делая большие паузы между предложениями. Было слышно, что он сильно устал, но, несмотря на это он продолжал дальше.

― В нашем мире живет огромное количество людей. Боюсь, что и сам Создатель давно уже сбился со счета. Среди них есть хорошие и плохие, как вообще есть понятия добра и зла. Тут, конечно, можно рассуждать о причинно-следственных связях: что появилось раньше – добрые люди или само добро, злые люди или понятие зла. Например, верующие, каковых тут уже большинство, считают, что любовь появилась с самосотворения нашего Господа. Я сейчас говорю о любви, так как это и есть то самое добро. Только это понятие является более простым, универсальным. Со злом примерно такая же история. Если я скажу, что в каждом человеке есть как добро, так и зло - я буду очень банален. Но без осознания этой истины мы дальше идти не сможем. Давай предположим, что в мире есть определенная группа людей, которая больше других в себе несет эту любовь, а есть и такие люди, которые доверху наполнены ненавистью ко всему окружающему, ― Григорий засмеялся каким-то не естественным театральным смехом.

― Мне кажется, мы немного уклонились от темы. Я начинаю терять нить Вашего повествования.

― Нет, нет. Мы строго следуем плану. Осталось уже немного, ― сказал Григорий и перевел дыхание. ― Мы сейчас переходим к самой главной части моего рассказа, можно сказать - к ключевой идее. Вот эта энергия добра или зла находится в человеке на протяжении всей его жизни. Он как губка способен впитывать ее в себя. И вот, например, этот добрый человек переполнен любовью ко всему миру, изо всех сил пытается совершать добрые дела направо и налево. Но, к сожалению, возможностей у него в тысячи раз меньше, чем этой самой любви.

― Это почему? Как такое возможно?

― А очень просто. Человек совершает добрые поступки только локально, в своем окружении. Ну, переведет он десять раз старушку через дорогу или свою зарплату через расчетный счет в фонд развития реабилитационного центра для инвалидов. И тут его время, деньги и силы закончатся. Огромное желание помогать людям останется, но всем сразу помочь невозможно. Не может же он разорваться на всех?!

Григорий выдержал долгую паузу. Мне показалось, что он ждет от меня ответа.

― Не может, конечно, ― задумчиво протянул я.

― И тут ты, конечно, ошибаешься! ― довольно сказал Гриша. ― После смерти этого человека вся его накопленная любовь, разумеется, не пропадает бесследно, а равномерно делится на всех окружающих его людей. А у них уже гораздо больше возможностей использовать это добро строго по назначению, так как их много.

― А почему это, интересно, любовь не может бесследно исчезнуть?

― Очень просто. Любовь - это своеобразная форма энергии. Киров, тебе в школе что-нибудь рассказывали о законе сохранения энергии?! Она не может возникнуть из ничего и не может исчезнуть в никуда. Вот она и делится поровну на людей, которые находятся поблизости.

― А мы находимся здесь, где находимся потому, что никто не желает, чтобы мы с ними делились своей внутренней энергией, да?

― В целом - ты прав. Здесь будут прилагать все усилия, чтобы ты прожил как можно дольше, но даже после твоей кончины вся твоя абсолютная ненависть перейдет к окружающим тебя людям. То есть к нам. Ну а все мы вместе способны притягивать и удерживать около себя всю грязь, которая только есть в этом мире. Почти всю. Без нас он не был бы таким, каким ты его помнишь. Так что можешь себя считать спасителем, обреченным на вечные муки во имя всего человечества. Отсюда, кстати и взялась главная христианская присказка «Спаси и сохрани!». Мы на протяжении всей истории человечества спасаем их, сохраняя в себе то, от чего их спасаем.

― Григорий Александрович, ваша теория мне ясна, но в целом, она весьма спорна и неправдоподобна. Из ваших слов следует то, что за примерное поведение меня сразу освободят!?

― Такое случается не так редко, когда человек искренне пытается перейти на сторону добра. В этом случае - безусловно, освободят... Но не отпустят! Это разные вещи. Кому там, в мире нужны такие очевидцы, как ты!?

― Сколько здесь людей?

― Много. Завтра тебя поведут на прогулку, показывать здешние красоты. Традиция такая. У самого будет возможность увидеть все собственными глазами. Смотри внимательно и запоминай. После этого из ямы тебя уже не выпустят никогда.

Григорий тяжело дышал. Ему было трудно говорить.

― Киров, я устал, ложись спать. Утром поговорим.

 

Первая глава  →  Вторая глава  →  Третья глава →  Четвертая глава  →  Пятая глава