Вторая глава романа с рабочим названием "Обратная сторона"

Первая глава  →  Вторая глава  →  Третья глава →  Четвертая глава  →  Пятая глава

 

 

Глава II

 

Стремление к центру

 

Громкий гул, казалось, раздавался одновременно со всех сторон, наполняя собой все пространство, весь существующий вокруг мир. Липкой субстанцией, обволакивая все на своем пути, он проникал глубоко-глубоко в сознание, в самую душу, изнутри безжалостно разрывая ее в клочья. В этом звуке была заключена такая невероятная сила, такая нечеловеческая энергия, что было не понятно, как наш хрупкий мир может удержать в себе такую мощь.

Я медленно приходил в сознание. Это давалась с большим трудом. Каждая мысль зарождалась в моей голове неохотно, неспешно, и, достигнув определенного уровня сформированности, куда-то неожиданно и безвозвратно исчезала, оставляя вместо себя лишь пугающую внутреннюю пустоту. Ничего не понимая, в полузабытьи, я мог вначале слышать только этот доносившийся со всех сторон шум. Сперва, по своей структуре он казался мне равномерным, похожим на звук работающего за окном двигателя автомобиля. Только какого-то страшного автомобиля, зловещего, добравшегося в наш мир, наверное, из самого ада.

Лишь какое-то время спустя, когда я немного собрался с мыслями, я смог различить в этом доносившемся звуке отдельные вибрации. Реальность была настолько невероятной, что мой разум изо всех сил отказывался принимать ее за действительность, пытаясь уверить себя в обратном. Страх пропитывал каждую клеточку моего тела удвоенной дозой адреналина. Это вызывала сильную дрожь в руках и ногах. Но истина была такова - сотни и тысячи человеческих голосов, объединяясь в однообразный громоподобный вопль, наперебой кричали и стонали, звали на помощь и проклинали одновременно.

Какое-то время я просто пытался вслушаться в происходящее. Сделать это было сложно. Одни голоса перебивали другие, внезапно обрываясь, заглушенные третьими. Получался своеобразный белый шум, как из ненастроенного на волну радиоприемника, который ловит сразу тысячи случайных сигналов, пытающихся незаконно перебраться из мира электромагнитных излучений в мир звуковых волн.

Я окончательно пришел в себя от громкого пронзительного крика, который неожиданно вырвался из общей массы голосов, и стремительно проник в мою голову, повторяясь там много-много раз подряд, пока нейронные цепи в силах были его удержать. Слова прозвучали на незнакомом мне языке, однако их значение легко можно было понять. Это был крик отчаяния, крик последний стадии безысходности и обреченности.

По прошествии часа, уже больше не было никаких сил выносить этот ужасный шум. Теперь, когда сознание прояснилось, и мысли потекли с обычной скоростью и в нужном направлении, я, наконец, смог обдумать свое положение. Оно было настолько же незавидным, насколько и любопытным.

Я совсем не представлял, где я сейчас могу находиться. Недавние события я помнил довольно смутно, все подробности в них были словно смазаны. Оставались лишь контуры воспоминаний, да и они были очень зыбкими. Как только ум в моей памяти пытался к ним прикоснуться, они сразу рассыпались как карточные домики, и уже не казались такими реальными, как мгновение назад. Самым последним воспоминанием остался непредсказуемый провал моего задания. Я хорошо помнил вооруженных людей, под руки выводивших меня из здания, с тряпичным мешком на голове. Помнил, как меня сажали в машину и куда-то долго везли. Далее воспоминания окончательно обрывались, отбрасывая меня к губительной реальности.

Очнулся я, лежа на спине, в необычном углублении, выдолбленном в камне, которое по размеру и форме, с плавно закругленными краями, сильно напоминало ванну. От поверхности постоянно шло еле заметное равномерное тепло. И запах. Тот самый душный узнаваемый запах старины. Запах времени, который, обычно, столетиями накапливается между страниц древних архивных рукописей или старых книг, пролежавших в библиотеке много десятков лет, так и оставшихся невостребованными. Только сейчас старинным экспонатом были не книги и не древние свитки, а все окружающее пространство, постепенно погружающее меня в свою пыльную манящую бездну.

Внимательно осмотрев себя, я обнаружил, что на моей одежде не осталось ни одной пуговицы. По всей видимости, когда я находился без сознания, они были кем-то грубо срезаны прямо с большими кусками ткани. Молния и ремень на брюках так же отсутствовали. Я внимательно обшарил все свои карманы. Там было пусто.

В десяти сантиметрах надо мной находилась металлическая решетка, преграждавшая мне путь к свободе. Она выглядела очень старой. Покрытые толстым слоем ржавчины прутья были изогнуты в узоры удивительной красоты. Длинные, причудливо изогнутые элементы решетки, переплетаясь между собой, создавали образ какого-то сказочного растения с широкими продолговатыми листьями и большими цветами, немного напоминавшими лилии. Все ее детали не были скреплены при помощи сварки, а соединялись исключительно металлическими стяжками, что могло говорить только о древнем возрасте изделия.

Через отверстия между прутьями можно было легко просунуть руку или ногу, но вот голова уже не пролезала - осмотреться по сторонам, или даже перевернуться на бок, было невозможно.

Бесцельно обшаривая руками стены своего заточения, я заметил на них множество нацарапанных надписей, которые в полумраке я сначала принимал за обычные неровности древнего камня. Надписи были на разных языках, но преобладал, конечно, русский. Некоторые слова были хорошо заметны, другие почти совсем не видны. Целую фразу, имевшую хоть какой-то смысл, найти было трудно. Только какие-то бессвязные отрывки, вырванные из контекста. Скорее всего, тут проводило свое время ни одно поколение заключенных, и все они пытались хоть что-то оставить о себе своим последователям. Последователи же, из-за катастрофической нехватки пространства, писали прямо поверх прошлых посланий, уничтожая их навсегда. Слой за слоем, Год за годом. В результате осталась исцарапанная стена, содранные до крови ногти, и Бог знает сколько загубленных жизней.

Мой взор все время был направлен вверх, туда, где должно было быть небо, туда, где была желанная свобода. Свобода же в данный момент представлялась мне довольно призрачной и эфемерной. Неба также почти не было видно. Небесный свод закрывали железобетонные плиты, которые покоились на гигантских сваях где-то наверху. Лишь сквозь небольшие щели в бетонном перекрытии можно было наблюдать черноту ночного неба, усеянную мелкими крупинками звезд.

В тот момент я и представить себе не мог, какое предназначение было у этого помещения, где потолок был выполнен из относительно современных строительных материалов, а пол был старше, чем само время. Я не мог и предположить, что это за люди вокруг меня, и для какой цели мы все здесь находимся.

Нельзя было лежать на месте и ждать неизбежности. Надо было действовать. Через какое-то время я уже, срывая голос, звал на помощь хоть кого-нибудь. Мой голос тонул в окружающем его шуме не в силах преодолеть хоть какое-то расстояние. Я прекрасно осознал, что теперь являюсь составной частью, хоть и ничтожно маленькой, того невероятно-неприятного гула, который убивал меня вот уже несколько часов.

— Слишком громко себя ведешь для новичка, — раздался хриплый мужской голос где-то неподалеку. — Или может тебя сюда перевели с других кругов по "центробежной"?
 

Первая глава  →  Вторая глава  →  Третья глава →  Четвертая глава  →  Пятая глава